Алексей Конаков, «Табия тридцать два»
book-notes
Это в некотором роде фантастика, но лишенная новых технологий. Более того, со старыми технологиями тоже трудности.
Сетап такой: Россия проиграла в войне, уменьшилась в территории, платит репарации примерно всеми природными ресурсами, а на любое взаимодействие с внешним миром наложен столетний карантин, потому что русская культура опасна и заразительна. Для реабилитации населения изучение русской литературы (и, кажется, гуманитарных наук в целом) заменяется изучением шахмат.
Это все пока смахивает на горизонтальный фрик-тред в твиттере, но в целом эту звенящую пошлость можно преодолеть. Дальше лучше становится.
Оказывается, конечно, что многое воспроизводится все равно — вранье начальства (в конце начальство прямо сообщает о том, что планирует врать, но читателю к этому моменту уже видны отдельные, гм, нестыковочки); но и иные чисто «литературные» мотивации и поведенческие особенности. Общий климат (дефицит, спецхраны, …) не русский вообще, а конкретно советский.
Симпатичные детали, порождаемые шахматами, и то, как сквозь них проглядывает старый мир. Все «Спасское», например, названо в честь Бориса Спасского.
Литературные отсылки по тексту в изобилии — нельзя же просто так взять и написать про шахматы, отменяющие литературу, и чтобы суицид был не как в «Защите Лужина».
Рифма к части про Ли Седола в The MANIAC в конце, когда героя настигает понимание, что машины решили шахматы, и уже давно. Даже Alpha Zero упоминается.
В книге Orlando Figes, Natasha’s Dance: a Cultural History of Russia автор (среди прочего) удивляется тому, насколько русская культура увлечена анализом и поиском своей специфической русскости. В странном мире «Табии 32» молодежь, с одной стороны, думает, что ответ найден — и поддерживает мысль о введении столетнего карантина — а с другой, продолжает тот же поиск на скудном шахматном материале. Без литературы подготовка к столкновению с реальностью оказывается так себе.
При всей изолированности страны, у героев есть мобильные телефоны, и смски они пишут латиницей.
В контексте сюжета это намекает на то, что начальство врет об изоляции, но нуждается в технологическом регрессе для поддержания социальной системы, и в инструментах прослушки.
А в жизни — очень незамысловатая параллель с автомобилями Zeekr с китайской прошивкой, которые тоже дают ощутить свое место в мире.